Неточные совпадения
Они продолжали целые десятки лет сопеть, дремать и зевать, или заливаться добродушным смехом от деревенского
юмора, или, собираясь в кружок, рассказывали, что кто видел ночью во сне.
Слушать этот шепот под угрюмый вой фисгармонии было очень неприятно, Самгин чувствовал в этом соединении что-то близкое мрачному
юмору и вздохнул облегченно, когда Юрин, перестав играть, выпрямил согнутую спину и сказал...
В стремлении своем упрощать непонятное Клим Самгин через час убедил себя, что Лютов действительно человек жуликоватый и неудачно притворяется шутом. Все в нем было искусственно, во всем обнажалась деланность; особенно обличала это вычурная речь, насыщенная славянизмами, латинскими цитатами, злыми стихами Гейне, украшенная тем грубым
юмором, которым щеголяют актеры провинциальных театров, рассказывая анекдоты в «дивертисментах».
Климу Ивановичу Самгину казалось, что в грубом
юморе этой речи скрыто некое здоровое зерно, но он не любил
юмора, его отталкивала сатира, и ему особенно враждебны были типы людей, подобных Хотяинцеву, Харламову.
Нормальный британец не станет тратить свой
юмор на эту тему…
— А меня, батенька, привезли на грузовике, да-да! Арестовали, черт возьми! Я говорю: «Послушайте, это… это нарушение закона, я, депутат, неприкосновенен». Какой-то студентик, мозгляк, засмеялся: «А вот мы, говорит, прикасаемся!» Не без
юмора сказал, а? С ним — матрос, эдакая, знаете, морда: «Неприкосновенный? — кричит. — А наши депутаты, которых в каторгу закатали, — прикосновенны?» Ну, что ему ответишь? Он же — мужик, он ничего не понимает…
Начала она говорить шутливо, с комическими интонациями, но продолжала уже задумчиво, хотя и не теряя грустного
юмора.
Дронов существовал для него только в те часы, когда являлся пред ним и рассказывал о многообразных своих делах, о том, что выгодно купил и перепродал партию холста или книжной бумаги, он вообще покупал, продавал, а также устроил вместе с Ногайцевым в каком-то мрачном подвале театрик «сатиры и
юмора», — заглянув в этот театр, Самгин убедился, что
юмор сведен был к случаю с одним нотариусом, который на глазах своей жены обнаружил в портфеле у себя панталоны какой-то дамы.
В третьем году познакомился, случайно, знаете, мимоходом, в Москве с известным литератором, пессимистом, однако же — не без
юмора.
— Умереть, — докончил Юрин. — Я и умру, подождите немножко. Но моя болезнь и смерть — мое личное дело, сугубо, узко личное, и никому оно вреда не принесет. А вот вы — вредное… лицо. Как вспомнишь, что вы — профессор, отравляете молодежь, фабрикуя из нее попов… — Юрин подумал и сказал просительно, с
юмором: — Очень хочется, чтоб вы померли раньше меня, сегодня бы! Сейчас…
Никто скорее его не входил в чужую идею, никто тоньше не понимал
юмора и не сочувствовал картине, звуку, всякому артистическому явлению.
В беседах ум его приправлялся часто солью легкого и всегда добродушного
юмора.
Он очень мил; у него много природного
юмора, и он мастерски владеет шуткой.
Однако ничего, вышло недурно, мичман Зеленый хоть куда: у него природный
юмор, да он еще насмотрелся на лучших наших комических актеров.
В речах его и в интонации довольно пронзительного голоса слышался какой-то юродливый
юмор, то злой, то робеющий, не выдерживающий тона и срывающийся.
«Ах, хоть „Кунигунда“ надоумила бы меня тогда!» — думала она с трагическим
юмором.
— Не беспокойся. Что хорошо под кистью, в другом искусстве не годится. Все зависит от красок и немногих соображений ума, яркости воображения и своеобразия во взгляде. Немного
юмора, да чувства и искренности, да воздержности, да… поэзии…
— Да, и весело: у него много природного ума и
юмор есть — только он не блестит, не сорит этим везде…
— Да, он мне нравится. Живой, свободный ум, самостоятельная воля,
юмор…
Тут артистки музыки, балета, певцы, художники и золотая молодежь, красота, ум, таланты,
юмор — вся солнечная сторона жизни!
— К моей Уленьке, как к жене кесаря, не смеет коснуться и подозрение!.. — с
юмором заметил Козлов. — Приходи же — я ей скажу…
Его болтовня и шутки не были ни грубы, ни плоски; совсем напротив, они были полны
юмора и сосредоточенной желчи, это была его поэзия, его месть, его крик досады, а может, долею и отчаяния. Он изучил чиновнический круг, как артист и как медик, он знал все мелкие и затаенные страсти их и, ободренный ненаходчивостью, трусостью своих знакомых, позволял себе все.
Много смеялись мы его рассказам, но не веселым смехом, а тем, который возбуждал иногда Гоголь. У Крюкова, у Е. Корша остроты и шутки искрились, как шипучее вино, от избытка сил.
Юмор Галахова не имел ничего светлого, это был
юмор человека, живущего в разладе с собой, со средой, сильно жаждущего выйти на покой, на гармонию — но без большой надежды.
Поэт, нашедший слово и голос для этой боли, был слишком горд, чтобы притворяться, чтоб страдать для рукоплесканий; напротив, он часто горькую мысль свою высказывал с таким
юмором, что добрые люди помирали со смеха.
Пока оно было в несчастном положении и соединялось с светлой закраиной аристократии для защиты своей веры, для завоевания своих прав, оно было исполнено величия и поэзии. Но этого стало ненадолго, и Санчо Панса, завладев местом и запросто развалясь на просторе, дал себе полную волю и потерял свой народный
юмор, свой здравый смысл; вульгарная сторона его натуры взяла верх.
Соколовский был налицо, несколько похудевший и бледный, но во всем блеске своего
юмора.
Простое и ясное отношение к жизни исключало из его здорового взгляда ту поэзию печальных восторгов и болезненного
юмора, которую мы любим, как все потрясающее и едкое.
Я слышал, как давеча рассказывал князь N.: разве это не простодушный, не вдохновенный
юмор, разве это не истинное добродушие?
Князь Лев Николаевич, выслушав потом этот рассказ, сознавал, что не слыхал никогда ничего подобного такому блестящему
юмору и такой удивительной веселости и наивности, почти трогательной в устах такого Дон-Жуана, как князь N.
В его лице и даже в положении его корпуса как-то отражалась эта наивность, эта вера, не подозревающая ни насмешки, ни
юмора.
Харченко сам за словом в карман не лазил и в свою очередь вышучивал тестя с хохлацким
юмором.
Но он все-таки умел подымать настроение: показывал фокусы, рассказывал еврейские анекдоты, полные тонкого, своеобразного
юмора.
Ей нравился Диккенс, и она очень легко схватывала его светлый
юмор, но бытовые английские черты были ей чужды и непонятны.
Мне было занимательно поближе присмотреться к нему. Сквозь его болтовню, прибаутки, своего рода юродство сквозил здравый рассудок, наблюдательность,
юмор и довольно тонкое понимание людей.
Если бы не эта съедавшая его претензия, он для того времени был, во всяком случае, выдающийся актер с образованием, очень бывалый, много видевший и за границей, с наклонностью к литературе (как переводчик), очень влюбленный в свое дело, приятный, воспитанный человек, не без
юмора, довольно любимый товарищами. Подъедала его страсть к картежной игре, и он из богатого человека постарался превратиться в бедняка.
Точно какой серьезный, но с
юмором, московский обитатель Замоскворечья или Козихи (где он и жил в собственном домике), вряд ли имеющий что-нибудь общее с миром искусства и в то же время такой прирожденный художник сцены.
Так уже никто и ни в какой стране Европы не играл и не пел, как эта бывшая палерояльская субретка. Все, даже знаменитые исполнительницы"Прекрасной Елены"(Гейстингер в Вене, у нас — Кронеберг) были или слишком торжественны, или пресно фривольны, без грации, без
юмора, без тех гримасок, которыми Шнейдер так мастерски владела. Те, кто видал у нас Лядову (она умерла без меня, и я ее помню только как танцовщицу), говорили, что у нее было что-то по-своему"шнейдеровское".
Водил он приятельство со своим товарищем по Парижской консерватории певцом Гассье, который незадолго перед тем пропел целый оперный сезон в Москве, когда там была еще императорская Итальянская опера. Этот южанин, живший в гражданском браке с красивой англичанкой, отличался большим добродушием и с
юмором рассказывал мне о своих успехах в Москве, передразнивая, как московские студенты из райка выкрикивали его имя с русским произношением.
Это первое путешествие на своих (отец выслал за мною тарантас с тройкой), остановки, дорожные встречи, леса и поля, житье-бытье крестьян разных местностей по целым трем губерниям; а потом старинная усадьба, наши мужики с особым тамбовским говором, соседи, их нравы, долгие рассказы отца, его наблюдательность и
юмор — все это залегало в память и впоследствии сказалось в том, с чем я выступил уже как писатель, решивший вопрос своего „призвания“.
Этот д-р П-цкий и тот агент русского Общества пароходства и торговли, Д-в, были почти единственные русские, с какими я видался все время. Д-в познакомил меня с адмиралом Ч-вым, тогда председателем Общества пароходства и торговли; угощая нас обедом в дорогом ресторане на Реджент-Стрите, адмирал старался казаться"добрым малым"и говорил про себя с
юмором, что он всего только"генерал", а этим кичиться не полагается. Он был впоследствии министром.
То, в каком я нашел его настроении, в той же квартире, одного, за завтраком, у стола, который был покрыт даже не скатертью, а клеенкой, было чрезвычайно характерно для определения упадка духа тогдашних парижан, да и вообще массы французов. Я не ожидал такой прострации, такого падения всякой национальной бодрости. И в ком же? В таком жизнерадостном толстяке, как «дяденька», как его позднее стали звать в прессе, с его оптимизмом и галльским
юмором.
Он обладал
юмором и мог довольно тонко оценивать людей. Но отчасти потому, что был всегда"в легком подпитии", а главное, от долгой привычки к краснобайству слишком много болтал, напуская на себя балагурное юродство.
Ей он — по уверению этих приятелей — был многим обязан по части знания быта и, главное, языка, разговоров, бесчисленных оттенков
юмора и краснобайства обитателей тех московских урочищ.
Он не без
юмора рассказывал мне про все опыты, какие с ним проделывало начальство.
Как хозяин Некрасов был гостеприимен, умно-ласков, хотя веселым он почти никогда не бывал. Некоторая хмурость редко сходила с его лица, а добродушному тону разговора мешала хрипота голоса. Но когда он бывал мало-мальски в духе, он делался очень интересным собеседником, и все его воспоминания, оценки людей, литературные замечания отличались меткостью, своеобразным
юмором и большим знанием жизни и людей.
Тогда, за отсутствием Тургенева, кроме Достоевского, в Петербурге не было более крупного романиста и драматурга, И. талант, и своеобразный ум, и
юмор сказывались всегда в его разговорах.
В первый раз я с ним говорил у Я.П.Полонского, когда являлся к тому, еще дерптским студентом, автором первой моей комедии"Фразеры". Когда я сказал ему у Полонского, что видал его когда-то в Нижнем, то Я.П. спросил с
юмором...
Когда я явился к Писемскому, то он с
юмором спросил меня (уже по напечатании пьесы в"Библиотеке для чтения...
Он увел меня в кабинет, показал все подарки, адресм, венки и с
юмором старого поклонника Бахуса сказал...
Перед тем он при Писемском напечатал ряд очерков"Гаванские чиновники"и обратил на себя внимание изображением курьезных нравов,
юмором, веселостью, языком.